Садчиков Илья Александрович (mr_garett) wrote,
Садчиков Илья Александрович
mr_garett

Categories:

Роль личности в развале Югославии. Киро Глигоров

Оригинал взят у richteur в Роль личности в развале Югославии. Киро Глигоров


Первая часть цикла: Словения, Янез Янша.
Вторая часть цикла: Хорватия, Гойко Шушак

На этот раз немного отойдем от милитари-темы, поговорив о некоторых аспектах новейшей истории бывшей югославской республики Македонии. Обстоятельства ее отделения были отнюдь не бурными, но и они оказались заслонены событиями в Хорватии и Боснии. Журналисты, касающиеся темы развала Югославии нередко пытаются провести довольно топорную аналогию с демонтажем Советского Союза, уподобляя Сербию РСФСР, Словению Прибалтике, а Хорватию — Украине. Обычно останавливаются на этих трех аллюзиях, но самые ретивые продолжают бездумно ехать по этим рельсам дальше, и Черногория становится югославской Белоруссией, Босния и Герцеговина — Кавказом, а Македония — Средней Азией. Какое-то сходство безусловно есть, но различий гораздо больше, и подобное сопоставление рушится под собственной тяжестью.

Действительно, Македония, как и республики Средней Азии вышла из состава союзного государства без единого выстрела. Македония тоже не имеет выхода к морю, а ее экономика — отсталая и аграрная, сильно криминализированная, во всем зависящая от местных королей контрабанды. Пестрый национальный состав, проблемы с определением этнической идентичности, новодельный официальный язык — казалось бы, многое говорит в пользу сходства между Македонией и Средней Азией. Но здесь начинаются различия.


-Более внятный политический процесс и более развитые демократические институты

-Среднеазиаты находятся на общинно-родовом или, в лучшем случае, на феодальном уровне развития, когда все решают племена, а македонцы представляют собой вчерне сформированную, хоть и искусственную нацию с зачатками общего самосознания

-В Средней Азии все заслуживающие внимания предприятия были созданы и держались на плаву благодаря русским, и когда в 90-е годы их убили или изгнали, экономика полностью обрушилась. Македония в этом плане была более самодостаточной, а сербы составляли в ней незначительную долю населения...


Историческая Македония. Современная республика Македония занимает где-то треть от всего региона.

Итак, Македония — это уникальный географический регион, зажатый между пришлыми славянской, эллинской, тюркской и автохтонной европейской (албанско-иллирийской) ойкуменами. Его актуальность была близка к нулю в XV-XIX веках, но с крушением Османской империи обрело новое значение. Регион был разделен между победившими турок Болгарией (Пиринская Македония), Грецией (Эгейская Македония) и Сербией (Вардарская Македония), причем границы современной Македонской республики — почти на 100% совпадают с границами Вардарской (Сербской) Македонии.

Кто же такие македонцы? Если опустить всю словесную мишуру, все эти мантры о самобытности и своеобычности македонского этноса, то окажется, что это попросту болгары. Подвергавшиеся интенсивной сербизации в 1918-1941 годах, что повлияло на их язык и самоидентификацию, но по сути, различий между македонцами и болгарами еще меньше, чем между русскими и белорусами (то есть, почти никаких). Тем не менее, интеллигенция этого народа издавна была расколота на «македонистов» (сторонников самобытной этнической идентификации, признающих, впрочем, некоторое родство с болгарами) и «вардарских болгар», считающих себя неотъемлемой частью болгарского этноса. В 1941 году Болгарское царство оккупировало край и для проболгарских македонцев наступило раздолье, закончившееся крахом 1944 года. Освобожденная Македония заявила о своей культурной особости, с огромной скоростью разработав литературный македонский язык, равноудаленный от сербского и болгарского языков и в яростном темпе его насадила (чему очень помог крайне низкий уровень грамотности народа, являвшего собой настоящую tabula rasa), чтобы максимально дистанцироваться от Болгарии, в которой установление «советской власти» еще не было гарантированно. Но даже отношения между социалистической Югославией и Народной Республикой Болгарией были натянутыми, поскольку сталинские марионетки в 1948 году разорвали связи с ФНРЮ, а Болгария усердствовала в этом сильнее всего. Культурных и дипломатических связей между странами было довольно мало, а о степени доверия друг к другу говорит тот факт, что в югославском военном округе, граничившем с Болгарией и включавшем в себя Македонию и Южную Сербию концентрировалось самое большое количество соединений ЮНА. Так что, к концу XX века идея воссоединения с Болгарией изрядно порастеряла сторонников, хотя в некоторых кругах, как мы увидим позднее, оставалась популярной.

Что в Османской империи, что в Болгарии, что в Югославии Македония была самой бедной и неперспективной провинцией. Вероятно, самой счастливой для македонцев стала эпоха социалистической республики, когда на них пролился золотой дождь инвестиций, позволивший не только обустроить города и некоторые села, но и связать между собой разные части страны, и даже разместить в стране кое-какую промышленность. Хотя к 1990 году формально Македония из чисто аграрной страны превратилась в индустриально-аграрную, где промышленность составляла 54% ВВП, большая часть этой промышленности была так или иначе завязанной на сельское хозяйство — табачные заводы, хладобойни и т. п. товары пищепрома с небольшой прибавочной стоимостью. Тем не менее, в попытках индустриализировать страну, коммунисты загнали ее в долги — как перед другими югославскими республиками, так и перед Западом, до поры щедро отпускавшим СФРЮ кредиты, но в один прекрасный момент потребовавшим возврата...


Как видим, Македония - типичная многонациональная страна, запад которой тотально заселен албанцами, восток - болгарами, а юг - греками и т.н. "арумынами".

Это усугублялось неумеренно растущим населением, для которого ни в республике, ни в Федерации не находилось работы. Возможно, это было бы не так печально, если бы страна была моноэтничной, но в том-то и беда, что доля македонцев в Македонии неуклонно снижалась, а численность албанцев — росла. При этом албанцы почти не были представлены в руководящих органах, не имели доступа к полноценному образованию и интеграции в городское общество, их язык и обычаи были несколько ущемлены, поэтому косовские и македонские албанцы стали бикфордовым шнуром, протянутым в пороховой погреб Европы — Югославию. На протяжении всех 80-х годов албанцы устраивали акции гражданского неповиновения, подчас перерастающие в восстания, в итоге власти не нашли ничего лучше, кроме как прибегнуть к антиконституционным мерам: в Сербии Милошевич лишил Косово всех прав автономии; одновременно в Македонии республиканский президиум переписал Конституцию и сделал страну из многонационального государства - национальным государством македонского народа. Последствия не заставили себя ждать. И тут мы переходим к рассказу о человеке, которому посвящен этот пост.


Киро Глигоров был настолько скромен, что не сохранилось ни одного четкого портрета, где ему было бы меньше 40 лет.

Наш герой родился в городе Штип в 1917 году — при болгарской оккупации. При рождении он был наречен Киро Панчев, но при поступлении в школу подвергся обязательной тогда сербизации и получил новое имя, Чирило Глигорович, с которым и прожил до 1941 года. Надо сказать, что насильственная ассимиляция влекла за собой ощутимые плюсы - «Глигорович» получил все права полноценного серба, что дало ему право закончить гимназию в столице края Скопье, а потом поступить в Белградский университет на престижный юрфак. При этом каким-то «манкуртом» он вовсе не был, занимался изучением и продвижением македонских истории и этнографии в студенческом землячестве, и, конечно, маленько баловался подпольной деятельностью. Был ненадолго арестован, что, впрочем, не помешало ему получить вузовский диплом и устроиться в столичную адвокатуру. Но тут наступила весна 1941 года, страны Оси разгромили Югославию, а Белград превратили в руины. Молодой юрист уезжает в Македонию, но вновь оккупировавшие край болгары не признают его своим, видя в нем «серба» (не помогла даже «реболгаризация» ФИО — отныне и впредь нашего героя будут звать Киро Глигоров) и даже «коммуниста» (организация МАНАПО, в которой он числился в Белграде действительно была левой, и, что более важно, конкурировала с проболгарской правой ВМРО), так что «национальная эмансипация» не приносит ему радости. По легенде, Глигоров в тюрьме вступает в компартию, по выходе на свободу занимается «революционной работой», а после 1943 года резко взмывает в чинах, становясь членом (потом секретарем) Антифашистского комитета Македонии, членом АВНОЮ (партизанского коммунистического правительства Югославии), а затем и членом ЦК КПЮ и титовского Верховного штаба.

Отдавая должное личным и профессиональным качествам Глигорова, следует отметить, что заслужить такое повышение по гамбургскому счету в провинциальной и тихой Македонии (это был единственный регион воюющей Югославии, в котором не было сильного партизанского движения) было невозможно, так что дело, скорее всего, было в другом. Югославская компартия в 30-х годах была практически разгромлена королевскими репрессиями с одной стороны, и Коминтерном с другой. После 22 июня Йосипу Брозу было приказано развернуть в экс-Югославии партизанскую борьбу, так что встал вопрос пополнения рядов. В 1941 году КПЮ могла рассчитывать лишь на словенцев (которых итальянские и немецкие власти принялись ассимилировать и выселять), хорватских сербов (этих принялись убивать усташи) и евреев (понятно) — с представителями других национальностей и этнографических групп был дикий некомплект. Причем, не только в рядах «солдат» - найти и запутать каких-нибудь диких крестьян было несложно: катастрофически не хватало образованных и надежных черногорцев, албанцев, македонцев и т.п. Так что Глигоров оказался в нужное время в нужном месте, не стушевался и ухватил свою фортуну за хвост.


В 60-70-е годы Глигоров был одним из немногих членов номенклатуры, имевших личный контакт с Тито.

После войны македонец пошел по финансовой части и занимал важные посты в «экономическом блоке» правительства. Такая карьера была гораздо более надежной и многообещающей, чем военная, дипломатическая или чисто партийная линия, поскольку в 50-х годах в Югославии при участии всего мира начали ставить грандиозный социальный эксперимент по имплементации т. н. «самоуправления трудящихся». Это социалистическое учение, базирующееся на идее, что всей экономикой должны заправлять коллективы свободных производителей и они, исходя из своих потребностей, и должны были формировать спрос, и они же – своими силами обеспечивать предложение. В «самоуправленческой» системе предприятия распоряжаются значительной частью (от четверти до трети) заработанного (даже если не окупались полностью), имеют право премировать работников или повышать им зарплаты, строить детсады и оплачивать отпуска, модернизировать фонды, закупать ресурсы и т.п. и т.д. Возник своего рода «рыночный социализм», когда фабрики и коллективы вовсю соревновались между собой (уже в 60-е в Югославии имелась рекламная индустрия, правда менее изощренная и более цивилизованная, чем сейчас), имелся и налаженный импорт в капиталистические страны, да и качество жизни у работающих было удивительно достойным.

Были у «социалистического самоуправления» и мрачные стороны, о которых руководство СФРЮ предпочитало молчать. Во-первых, изначально пошли на реализацию этой идеи нехотя, только после разрыва с Москвой в 1948 году, когда стало ясно, что экономическая и военная помощь от СССР Югославии не светит, и, значит, казарменный социализм сталинского типа построить не получится. Средств на финансирование мощной армии и карательного аппарата не хватало, следовательно, повторение советского опыта 20-30-х по закрепощению рабочих и крестьян гарантированно привело бы к новой гражданской войне — так что «Тито и его клика» были вынуждены пойти на уступки не по своей доброй воле, а под давлением обстоятельств и западных держав.

Во-вторых, несмотря на кажущуюся революционность экономического мышления югославских политиков, ему были присущи все типовые заблуждения социалистических хозяйственников. Тяжелая промышленность традиционно считалась максимально престижной отраслью, фонды на постройку которой республиканские и областные лидеры стремились выбить из бюджета любой ценой. В итоге дефицитная валюта тратилась на организацию десятков громадных комбинатов, большая часть которых так и не окупилась, или даже не была введена в эксплуатацию. В итоге, экспорт СФРЮ на 80% составляло сырье и ТНП — при том, что, вообще-то, торговый баланс и так был перекошен.

В-третьих, производительность труда в технически отсталой стране — да еще помноженная на традиционную южную/славянскую ленивость оставляла желать много лучшего, и «самоуправленческая» система этот недостаток исправить не могла, а усугубляла его еще больше. Вместо того, чтобы введением новаторских схем организации труда и целевыми инвестициями повышать эффективность работы, выборные советы предприятий предпочитали поддерживать численность штатов на низком уровне, чтобы платить трудящимся высокое жалованье. Коллективы превращались в замкнутые корпорации, где рабочие места нередко передавались по наследству, а законно уволить нерадивого сотрудника было еще сложнее, чем в СССР. В итоге СФРЮ была единственной соцстраной с официально зафиксированной высокой безработицей.

Поскольку в 50-60-е годы попытки «партизанских вождей» побороть эти системные пороки с наскоку не увенчались успехом, особую роль в руководстве страной приобрел т. н. «технократический» блок — относительно молодые и образованные аполитичные менеджеры, взявшие на вооружение девиз: «приватизируйте прибыль, национализируйте убытки» и с успехом применившие такие достижения теневой экономики как «двойная бухгалтерия», выпуск необеспеченных векселей, подделка кредитных авизо, подкуп аудиторов и всякие иные аферы на почве личного обогащения. в каждой из республик получил широкую практику симбиоз местных «технократов» с политическими боссами, с каждым годом усугублявший незаинтересованность субъектов федерации друг в друге и федеральном центре, укреплявший автаркию и усиливавший центробежные тенденции.


"Умная" экономическая политика Тито привела к тому, что от Югославии остались рожки да ножки.

Продолжение следует.

Tags: cold war, югославия
Subscribe

Posts from This Journal “югославия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments